a
Home10 заповедейОтказались ли от Закона ранние христиане?

Отказались ли от Закона ранние христиане?

Отказались ли от Закона ранние христиане?

Внимательное изучение текстов свидетельствует об отрицательном ответе на этот вопрос. Проблема отношений, возникавшая на протяжении веков между многими евреями и христианами, заключалась не столько в вере христиан в Иисуса, сколько в их очевидном отказе от Торы [1]. Возвращение к христианским истокам, однако, открывает не отвержение Закона, но очень чуткое отношение к нему.

На Синае Господь дал Израилю Десять Заповедей, написанных Его собственным перстом. Кроме того, Он поручил Моисею передать народу большой свод законов (традиционно насчитывающих 613 заповедей). Филон, еврейский философ из Александрии, рассматривал Десять Заповедей как суммарное изложение 613 [2]. Но было бы более целесообразным рассматривать 613 заповедей как контекстуальные приложения к великим нравственным принципам, закрепленным в Десяти Заповедях [3].

Примерно во время Иисуса некоторые раввины пытались сформулировать краткие изложения и упрощения Торы. Наиболее известна попытка Гиллеля, который сказал, что все изложение Торы может быть сведено к «серебряному правилу»: «Не делай другим того, чего ты не хочешь, чтобы они делали тебе. Все остальное, сказал он, «это комментарий на эту тему».

Итак, существует 613 заповедей различных видов. Некоторые заповеди описывают преступления и полагающиеся за них наказания. Другие неопровержимые заповеди («делай» или «не делай») касаются гигиены, ритуальной чистоты, поклонения или нравственности. Позже пророки провели различие между ритуалом и нравственностью, утверждая первостепенное значение последней. Таким образом, в Осии 6:6 Господь говорит: «Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений» (см. Михей 6:6-8, Исаия 1:12-17, Псалом 39:7 и т. д.).

Даже 613 заповедей Моисея были направлены на толкование и контекстуальное применение Десяти Заповедей. Во время Иешуа фарисейские ученые создавали сотни устных законов, направленных на толкование и применение 613 заповедей, чтобы тем самым «создать ограду вокруг Торы» (Мишна Авот 1:1). Другие еврейские партии (например, саддукеи и ессеи) отклонили этот устный закон. По их мнению, большая его часть, как правило, искажала письменный закон. В действительности, некоторые из этих традиций были призваны сделать послушание более простым. Но другие заповеди мудрецов делали послушание сложным и обременительным, как и в случае многих законов, регулирующих субботу.

На этом фоне на исторической сцене появился Иисуса. Его отношение к Торе было, в основном, расширением отношения пророков, но имевшее важные нюансы. Его основное учение по данному вопросу изложено в Нагорной проповеди (см. Мф. 5-7), собрании его учений, которое ранние христиане считали основополагающими утверждениями о том, как они должны жить, квинтэссенцией христианской галахи [4]. Иешуа начал с категоричного заявления:

«Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йуд или ни однатав не прейдет из закона, пока не исполнится все. Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном» (Матфея 5:17-19, адаптированный Русский Синодальный перевод).

Он тут же добавляет: «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (20 стих).

Иисус видел серьезные проблемы устного закона. Хотя, возможно, устный закон первоначально предназначался быть «забором» вокруг Торы, Иисус видел, что очень часто Тора вытеснялась им. Так, правило Корбан (см. Мишна Недарим) способствовал нарушению духа пятой заповеди Декалога, «Почитай отца твоего и мать твою» (см. обсуждение в Евангелии от Марка 7:1-13, Матфея 15:1-9). Кроме того, Иисус Христос осудил акцент на внешнее поведение, за которым скрывалась внутренняя порочность (Мк. 7:14-23).

Подчеркивание Иисусом важности внутренней праведности и его резкое осуждение лицемерия находит свое выражение в Нагорной проповеди в виде серий антитез между его толкованием Закона и устной традицией фарисеев (Матфея 5:21-48). Фактически, некоторые из антитез звучат как нападение на письменную Тору, например, на такой закон как «око за око и зуб за зуб» (Исход 21:34, Левит 24:20 и т.д.). Но Иешуа представляет каждое противопоставление с некоторым изменением слов: «Вы слышали, что сказано…». Когда он представлял Писания, то использовал формулу: «Написано, что…». Поэтому он противостоит не письменному закону, но его традиционному толкованию. В случае нравственного закона устная традиция неправильно использовала правило юриспруденции и сделала его принципом личной нравственности. Изначально это было руководство для судей эквивалентное нашему принципу: «Пусть наказание будет соразмерно совершенному преступлению».

Иешуа настаивает на том, что человек может быть убийцей или прелюбодеем в мыслях: ненависть – это желание ущерба для другого, а похоть – это мысленный секс с кем-то, кто не является твоей женой. Единственное, что удерживает внутри человека ненависть или желание физического акта, не давая проявиться в действии – это отсутствие возможности или страх перед последствиями, но это является убийством и прелюбодеянием в глазах Бога. (Такое представление, конечно, не уменьшало тяжесть буквального убийства и прелюбодеяния) Таким образом, Иешуа действительно усилил Закон Божий и противостал тем, кто каким-либо образом ослаблял его.

Однако для Иисуса Закон был преимущественно Десятью Заповедями. Они имеют приоритет не только над устным законом ученых, но даже над 613-ю заповедями Моисея.

По традиции пророков он учил, что нравственные и праведные человеческие отношения имеют приоритет над жертвами (Матф. 5:23-26), и первоначальное намерение Бога для мужа и жены в Эдеме превосходило компромисс Моисея с человеческой слабостью в виде закона о разводе во Второзаконии 24:1-4 (Марк. 10:2-12, Матф. 19:3-9). Когда богатый юноша пришел спросить, что он должен сделать, чтобы получить жизнь вечную, Иешуа сказал, что тот должен соблюдать Десять Заповедей (Марк 10:17-22; Матф. 19:16-22). Но когда Иешуа хотел обобщить Заповеди (Матфей 22:35-40), он сделал это посредством терминов двух заповедей Моисея: Второзаконие 6:5 (возлюби Бога больше всего) и Левит 19:18 (возлюби ближнего твоего, как самого себя).

Это подчеркивание главенства Десяти Заповедей находит свое отражение во всем Новом Завете, в том числе в произведениях Павла. Было бы справедливо сказать, что Новый Завет понимает Декалог гораздо больше, чем Ветхий Завет или фарисейская традиция. Но есть и точное понимание функцииЗакона: он не спасает, но скорее показывает, почему нам нужно спасение. Когда богатый юноша услышал, что сказал Иешуа о соблюдении Десяти Заповедей, он ответил, что всегда так поступал. Но Иешуа испытывал его, и оказалось, что он в действительности не был послушным первой заповеди, потому что он создал другого бога или идола — свое богатство.

Эта концепция известна в писаниях Павла: Ваше спасение не может зависеть от соблюдения Закона, потому что вы не храните его, и ваша греховность будет удерживать вас от его исполнения. Если вы нарушаете что-либо одно из него – вы нарушаете весь Закон (этому также учили и некоторые раввины). Итак, Закон обвиняет вас. Вас спасает милость Божия. (В подтверждение своей точки зрения Павел иногда использует радикальный язык, который уязвим перед превратным пониманием: см. 2 Петр. 3:15, 16). Это новозаветное учение о благодати, свободно предоставляемой тем, кто покается и уверует [5].

Истинная функция Закона, таким образом – поместить человека перед нравственным критерием и дать ему осознать свои недостатки, чтобы он смог вернуться к Богу и искать исцеления. Зеркало не может сделать грязное лицо чистым, но без него никто не может прибегнуть к мылу и воде!

Еще одна функция этого Закона Божьего – открыть Божью волю. Благодать Божия не только прощает, но и мотивирует, и дает возможность повиноваться. Так же, как Десяти Заповедям предшествует воспоминание о милостивых благодеяниях Бога (Исход 20:2), соблюдение Его заповедей является ответом на милость, а не ее предоплатой. Послушание христианина Закону Божьему – это ответ на милость Божью.

Христианское акцентирование первенства Десяти Заповедей стало причиной реакционных процессов в фарисейском иудаизме, ставшим нормативным. Это привело к преуменьшению Декалога перед остальной Торой. Декалог был частью храмовой литургии, включенной в чтение Шма и заключенный в тфиллин и мезузот. Но теперь он был исключен из всего этого, как говорится в Талмуде: «из-за клеветы еретиков, которые говорят, что только они от Бога» [6].

Другой процесс происходил в христианской среде в виде гностицизма. Гностики считали, что Закон — это зло, которое порабощает. Кроме того, они были против евреев, а после восстания Бар Кохбы (135 г. н.э.), они работали над тем, чтобы дистанцировать христианство от иудаизма всеми возможными способами. Гностический учитель Маркион отвергал Ветхий Завет, еврейский народ, и даже Господа, Бога Ветхого Завета, которого гностики рассматривается как слабого, низшего бога.

Этот антизаконный, антиеврейский образ мышления стал популярным среди христиан особенно в Риме, а также в Александрии, из этих центров он распространился в другие страны.Носители этих идей ошибочно считали, что находят поддержку в некоторых более незащищенных заявлениях Павла в Послании к Галатам, Римлянам и в некоторых других местах. Но на самом деле они абсолютно неверно поняли Павла и остальных авторов Нового Завета. Претендуя на интеллектуализм и утонченность, гностики презирали все буквальное или физическое, все материальное или «внешнее», как будто внутренний человек может обойтись без внешнего. Следовательно, они отрицали и Иешуа и высмеивали Закон. Но гностическая мысль не созвучна с Иисусом и Новым Заветом. В действительности некоторые поздние книги Нового Завета решительно выступают против этого (см. 1 Тим, 1 Иоанна 4, 2 Петр. 3, Иуды).

Такое неверное понимание, к сожалению, продолжает присутствовать в некоторых христианских кругах сегодня. Эти верующие читают слова Павла, критикующего злоупотребления Законом и видят нападение на сам Закон. Они не видят общее учение Нового Завета, согласно которому вера и дела соотносятся как правая и левая нога, а Закон и благодать взаимодополняемы. Новый Завет может многому научить таких людей, если они захотят и будут его читать.

Роберт М. Джонстон, Доктор философии. Профессор Нового Завета и Происхождения Христианства

Напечатано с сокращениями Перевод с английского Александры Обревко

[1] См., например, замечание, сделанное Майклом Вышгородским, приведенное в Jacques Doukhan, “The Two Witnesses,” Shabbat Shalom, August 1995, p. 18.

[2] См. Его трактаты De Decalogo и De Specialibus Legibus.

[3] Заметьте, например, сколько было собрано мишпатим. Десять Заповедей записаны в «неопровержимой» форме – это императивы, которые не предписывают наказание за непослушание. Они определяют грех. Но у них есть соответствующие законы, которые описывают преступления и назначают наказание («казуистическая» форма), в результате чего грех отождествляется с преступлением. В Левит 24:10-23 мы читаем о случае, когда человек хулил Имя. Народ знал, что хулить Имя было неправильно, потому что одна из Десяти Заповедей запретила употреблять Имя Господа всуе, но они не знали, что сделать с тем, кто так поступил. Господь через Моисея дал им закон, предписывающий смерть через побивание камнями (15, 16 стихи). Очевидно, что заповедь в Декалоге предшествовала мишпат, основанному на ней и использовавшему ее. Аналогичным образом все 613 заповедей логически вторичны, а Десять Заповедей — первичны.

[4] Наиболее известная версия Нагорной проповеди находится в Матф. 5-7, но сравнение с Лук. 6 и другими текстами Луки показывает, что Матфей включил в основные рамки проповеди Иисуса другие изречения, которые он произнес в других случаях. Мы можем использовать выражение «Нагорная проповедь» как описание всего того, что раннее христианство рассматривало как суть учения Иисуса. На это собрание его наставлений ссылается текст Нового Завета и другая раннехристианская литература. Послание Иакова – это, практически, комментарий на него. Наставление ранней церкви, названное Дидахе, начинается с руководства для новых верующих, основанного на Нагорной проповеди и Десяти Заповедях.

[5] Это учение о благодати Божией для раскаявшейся и сокрушенной души содержится в пророческой традиции (см., например, Исаия 57:15-18).

[6] Интересно отметить, что в Мидраш Рабба, в комментарии на Исход и Второзаконие, в местах, где можно было бы ожидать комментарии на Декалог, Десять Заповедей полностью замалчиваются.

 

Источник: http://boruh.info

Rate This Article